В западной части Смоленска, там, где речка Смядынь впадала в Днепр, находится место, с которого начинается история русской святости. Здесь 5 сентября 1015 года был убит князь Глеб — один из первых святых, прославленных Русской церковью. Позже над этим местом поднялся монастырь с каменным собором. Сегодня от него не осталось ничего, кроме археологических остатков, и история их исчезновения не менее поучительна, чем история появления.
Убийство князя Глеба в 1015 году
Смядынь впервые упоминается в летописи именно под 1015 годом, и повод для упоминания печальный.
Когда в Киеве умер князь Владимир, его сын Глеб, проезжая через Смоленск, остановился в устье реки Смядыни. Здесь 5 сентября 1015 года он был убит по указанию Святополка, претендовавшего на киевский престол.
Борис и Глеб, младшие сыновья Владимира Святославича, погибли, не подняв оружия против брата. Именно это непротивление сделало их первыми русскими святыми — страстотерпцами, чей подвиг заключался не в мученичестве за веру, а в отказе от братоубийственной борьбы за власть.
Тела обоих князей позже перевезли в Вышгород, но память о месте гибели Глеба осталась за Смядынью навсегда.
Монастырь и каменный собор 1145 года
Обитель на этом месте образовалась в начале XII века и была посвящена Борису и Глебу. Выбор места очевиден: монастырь ставили там, где произошло событие.
Каменный храм появился позже. Под 1145 годом летопись сообщает: князь Ростислав Мстиславич заложил церковь каменную на Смядыни во имя Бориса и Глеба.
Ростислав Мстиславич — фигура для Смоленска ключевая: при нём город стал центром самостоятельного княжества и пережил подъём, из которого выросла местная архитектурная школа. Борисоглебский собор относится к числу его крупных начинаний.
Смядынь как речная пристань
Место было значимо не только духовно. В устье Смядыни находилась пристань, где останавливались купеческие суда — литовские, тверские, московские, вяземские.
То есть монастырь стоял не в глуши, а у оживлённого торгового узла на днепровском пути. Для средневековой Руси сочетание типичное: обители часто возникали там, где сходились дороги и реки.
Судьба самой речки сложилась печально. Из-за вырубки лесов началось обмеление Смядыни и её бухты, и постепенно река пересохла. Пристань исчезла вместе с водой.
Само название, к слову, тоже объясняют по-разному. Одна из версий связывает его со словом «смердячий», то есть сильно пахнущий: на берегах Днепра издавна стояли смолокурни, здесь смолили лодки, и воздух был насыщен запахом смолы.
Разрушение монастыря
Обитель погибла в польскую эпоху — в период, когда Смоленск находился под властью Речи Посполитой.
Но полное исчезновение заняло ещё столетия, и следить за этим процессом можно по свидетельствам очевидцев.
Павел Свиньин, посетивший Смоленск в 1825 году, записал: местные старики ещё помнили время, когда руины церкви Бориса и Глеба были высоки, а внутри них стояли каменные столпы. То есть в конце XVIII века здание ещё читалось как здание.
Кирпич из руин на строительство дороги
А вот эпизод, от которого становится не по себе.
В 1833 году смоленский губернатор Хмельницкий распорядился брать из руин древних храмов кирпич и бутовый камень на постройку Смоленско-Московской дороги.
Борисоглебскому монастырю, по сути, повезло: до его руин очередь дошла только глубокой осенью, когда строительный сезон уже сворачивался. Но расхищение продолжалось и после этого — камень из развалин растаскивали ещё долго.
Ирония здесь горькая и требует пояснения. Тот же губернатор Хмельницкий вошёл в историю Смоленска как просветитель: по его инициативе разбит сад Блонье, открыта первая городская публичная библиотека, начато строительство шоссе на Москву. Человек просвещённый, друг Грибоедова, драматург.
И он же санкционировал разборку домонгольских руин на стройматериал. Противоречия здесь для той эпохи нет: памятники древнерусского зодчества ещё не воспринимались как ценность, которую следует охранять. Охранное законодательство и сама идея археологического памятника появились позже. Руины были просто грудой старого кирпича, лежащего без дела, — а дорога стране требовалась.
Этот эпизод стоит помнить всякий раз, когда заходит речь об утратах смоленских древностей. Далеко не всё разрушили войны.
Что видели исследователи в конце XIX века
К концу позапрошлого столетия на месте монастыря, по свидетельству смоленского историка С. П. Писарева, возвышались уже только курганы.
Впрочем, при внимательном взгляде план главного храма ещё прочитывался: различались четыре подкупольных и два западных столба, прослеживались остатки стен трёх апсид, местами поднимавшихся на высоту до 2,2 метра.
Цифры эти показательны. Два с лишним метра сохранившейся кладки — немало; будь памятник законсервирован тогда, сегодня мы имели бы полноценные руины для показа.
Попытка возрождения в 1907 году
В начале XX века на Смядыни предприняли попытку вернуть святыню.
В 1907 году земля бывшей обители была выкуплена, и сёстры под руководством Троицкого начали расчистку фундамента храма — в надежде обнаружить мощи святых Бориса и Глеба.
Расчёт был основан на предании: считалось, что мощи могли остаться на месте гибели. Летописная традиция, впрочем, говорит о перенесении тел в Вышгород, и надежда была скорее верой, чем гипотезой.
Начинание это оборвали события следующего десятилетия, и планомерного возрождения обители не произошло.
Почему Смядынь важна для понимания Смоленска
Место это даёт сразу несколько ключей к городу.
Во-первых, древность. Смядынь упоминается в летописи под 1015 годом — то есть за столетие до закладки Успенского собора Владимиром Мономахом. Мало какой смоленский адрес имеет столь раннюю письменную фиксацию.
Во-вторых, общерусское значение. Борис и Глеб — святые не местного, а общенационального почитания, и Смядынь входит в число ключевых точек их культа наравне с Вышгородом.
В-третьих, наглядность утрат. Здесь видно, как исчезает памятник: сначала разрушение в войну, потом столетия без ухода, потом разборка на кирпич при просвещённом губернаторе, потом окончательное превращение в курганы. Каждый этап по отдельности выглядит объяснимым, а в сумме они дают полную утрату.
Что можно увидеть сегодня
Ожидания стоит выставить честно: сохранившихся стен здесь нет. Место представляет интерес как историческая территория, а не как архитектурный объект.
Ехать сюда имеет смысл тем, кому важна связь с событием. Стоять там, где в 1015 году погиб князь Глеб, и понимать, что отсюда начинается история русской святости, — переживание совсем иного рода, чем осмотр отреставрированного храма.
Для полноты картины стоит объединить поездку со знакомством с сохранившимися домонгольскими храмами Смоленска — церковью Петра и Павла, Иоанна Богослова и Свирской. Они относятся к той же эпохе и той же архитектурной традиции, что и погибший Борисоглебский собор, и дают представление о том, как он мог выглядеть.
Частые вопросы
Что произошло на Смядыни в 1015 году?
Здесь, в устье реки Смядыни, 5 сентября 1015 года был убит князь Глеб, сын Владимира Святославича, по указанию претендовавшего на киевский престол Святополка. Вместе с братом Борисом он стал одним из первых святых, прославленных Русской церковью. Тела обоих князей позже перевезли в Вышгород.
Когда построили каменный храм и что с ним стало?
Каменную церковь Бориса и Глеба заложил князь Ростислав Мстиславич в 1145 году. Монастырь был разрушен в польскую эпоху, а его руины постепенно растащили: в 1833 году губернатор Хмельницкий распорядился брать из развалин древних храмов кирпич и бутовый камень на строительство Смоленско-Московской дороги. К концу XIX века на месте обители оставались лишь курганы.
Что можно увидеть на Смядыни сейчас?
Сохранившихся построек нет — место интересно как историческая территория, а не как архитектурный памятник. Представление о том, как выглядел Борисоглебский собор, дают уцелевшие домонгольские храмы Смоленска: церкви Петра и Павла, Иоанна Богослова и Свирская.
